Неточные совпадения
— Вот, «дай Бог!»
девушке — своя
воля! Ты не натолкуй ей еще этого, Борис Павлыч, серьезно прошу тебя! Умен ты, и добрый, и честный, ты девочкам, конечно, желаешь добра, а иногда брякнешь вдруг — Бог тебя ведает что!
Я, стало быть, вовсе не обвиняю ни монастырку, ни кузину за их взаимную нелюбовь, но понимаю, как молодая
девушка, не привыкнувшая к дисциплине, рвалась куда бы то ни было на
волю из родительского дома. Отец, начинавший стариться, больше и больше покорялся ученой супруге своей; улан, брат ее, шалил хуже и хуже, словом, дома было тяжело, и она наконец склонила мачеху отпустить ее на несколько месяцев, а может, и на год, к нам.
Я не продолжал прения — цель моя была спасти
девушку от домашних преследований; помнится, месяца через два ее выпустили совсем на
волю.
Пружина безмятежного приюта действовала: Зина уезжала к мужу. Она энергически протестовала против своей высылки, еще энергичнее протестовала против этого мать ее, но всех энергичнее был Егор Николаевич. Объявив свою непреклонную
волю, он ушел в кабинет, многозначительно хлопнул дверью, велел кучерам запрягать карету, а горничной
девушке Зины укладывать ее вещи. Бахарев отдал эти распоряжения таким тоном, что Ольга Сергеевна только проговорила...
Встреча с лежащей теперь в могиле
девушкой показала мне, что идеал такой образцовой женщины существует, но по
воле Всевышнего она промелькнула для меня метеоритом.
В глазах Семена Павловича вдруг сверкнул огонь ответной страсти… Руки против его
воли обхватили талию молодой
девушки.
— А я так думаю, что не надо делать людям зла, но и не следует давать им возможность и
волю делать его безнаказанно себе… — после довольно продолжительной паузы задумчиво произнесла молодая
девушка, видимо, пропустив мимо ушей патетический возглас «тети Тали» о терпении и кресте.
А между тем, все это совершилось, и совершилось с такою невообразимою быстротою, что Семен Павлович сам не мог хорошенько дать себе отчет в случившемся, и без
воли, без мысли был подхвачен потоком нахлынувшей на него страсти, страсти
девушки, долго сдерживаемой, и тем с большею силою вырвавшейся наружу.
Но как овладеть человеком, сделать его против
воли «героем романа»? Вот вопросы, которые предстояло разрешить молодой
девушке.
Вид этой страшно смущенной, растерянно стоявшей перед ним прелестной
девушки заставил его в одно мгновение уже забыть весь составленный им ранее план разговора с ней, и вертевшийся на его языке язвительный ответ на ее невольную ложь, совершенно против его
воли, сложился в другую фразу.
Добрая и честная по натуре, она не испортилась баловством отца и матери, не сделалась ни своевольной, ни капризной, но живя одна, почти без подруг, если не считать единственную Надю Алфимову,
девушку без всякого характера, мягкую, как воск, «святую», как прозвали ее в институте, выработала в себе силу
воли и характер, и подчинить ее чужой
воле, если эта последняя не была основана на разумных и ей понятных причинах, было трудно даже для отца и матери.
Молодая
девушка старалась не показывать виду, что она страдает и мучается, но эти страдания и мучения против ее
воли написаны были на ее побледневшем и осунувшемся лице, и эта печать грусти раздражительно действовала на Владимира Игнатьевича.
Отчим очаровавшей его
девушки стал его невольным сообщником и безответным исполнителем его
воли.
— Отчего ж не может? — перебила стремительно княжна. — Одна моя кузина, очень богатая
девушка, вышла против
воли матери за одного кавалергарда. У него ничего не было; только он был очень хорош собой и чудо как умен.
Ему было хорошо в эту минуту. Он всем сердцем, всем рассудком, всею
волею склонялся перед этой открытой простотой и беззаветной искренностью. Разом обдав его своим ясным взглядом,
девушка заметила, угадала и поняла все и, еще больше зардевшись, вдруг примолкла и тихо, немножко смущенно опустилась на прежнее место.
Но, кроме сознания, что мир время от времени пускает бродить детей, даже не позаботившись одернуть им рубашку, подол которой они суют в рот, красуясь торжественно и пугливо, — не было у меня к этой
девушке ничего пристального или знойного, что могло бы быть выражено вопреки
воле и памяти.
Эх, старый! Девке
воляМилей всего. Ни терем твой точеный,
Ни соболи, бобры, ни рукавички
Строченые не дороги; на мысли
У
девушки Снегурочки другое:
С людьми пожить; подружки нужны ей
Веселые, да игры до полночи,
Весенние гулянки да горелки
С ребятами, покуда…
Надо было волей-неволей идти пешком, так как кучер был бы нежелательным и опасным свидетелем ночного визита к
девушке и, конечно, истолковал бы его со своей кучерской точки зрения.
Он начал понимать всю шаткость своего положения, если она будет продолжать в этом тоне. Наглость, с которою говорила с ним и глядела на него молодая
девушка, положительно парализовала его
волю.
Это был первый случай, чтобы Таню отправляли вместе с дворовыми
девушками на общую работу. Молодая
девушка до крови закусила губу. Слезы готовы были брызнуть из ее глаз, но она употребила все усилие
воли, чтобы сдержаться. Она поняла: «Удалить хотят, от княжеских глаз схоронить».
Князю Сергею Сергеевичу Луговому снова понадобилось много силы
воли, чтобы остаться наружно спокойным, когда горячо любимая им
девушка так явно выразила свою радость при известии, что он уезжает из Лугового. Он рассчитывал, что княжна Людмила выразит хотя бы сожаление о его отъезде или попросит его повременить этим отъездом, чтобы помочь ей устроить дела по имению. И вдруг она его почти прогоняет. Сделав над собой это усилие
воли, князь встал.
В сердце молодой
девушки, независимо от ее
воли, закралась жалость к своей подруге.
Кончается же оппозиция том, что на суровый отказ отца невеста отвечает: «
Воля твоя, батюшка», — кланяется и отходит к матери, а Коршунов велит
девушкам петь свадебную песню…
Независимо от осуждения самоубийства в принципе, как смертного греха, с одной стороны, и слабости духа, с другой, строгие судьи находили в поступке Оленина желание во что бы то ни стало отделаться от обманутой им
девушки, беззаветно ему доверившейся и безумно его любившей. Некоторые даже видели в этом протест против высочайшей
воли.
— И прекрасно… Такова и должна быть
девушка, этот цветок, растущий на
воле и не изуродованный искусственным жаром теплиц… К сожалению, такие
девушки теперь редки…
Первое мгновение появления несчастной, как две капли воды похожей на сестру
девушки в конце одной из аллей сада произвело на графа такое же впечатление, как и на горбуна, но он силой
воли заставил себя пойти вперед, тем более, что его сопровождало двое слуг.
— Хороший, открытый взгляд… — произнес он, кладя мне на лоб свою тяжелую руку. — Да останется он,
волею Аллаха, таким же честным и правдивым во всю жизнь… Благодаренье Аллаху и пророку, что милосердие их не отвернулось от дочери той, которая преступила их священные законы… А ты, Леила-Зара, — обратился он к
девушке, — забыла, должно быть, что гость должен быть принят в нашем ауле, как посол великого Аллаха!
А Рудин долго еще стоял на плотине. Наконец он встрепенулся, медленными шагами добрался до дорожки и тихо пошел по ней. Он был очень пристыжен… и огорчен. «Какова? — думал он. — В восемнадцать лет!.. Нет, я ее не знал… Она замечательная
девушка. Какая сила
воли!.. Она права; она стоит не такой любви, какую я к ней чувствовал… Чувствовал?.. — спросил он самого себя. — Разве я уже больше не чувствую любви? Так вот как это все должно было кончиться! Как я был жалок и ничтожен перед ней!»
— Всегда, во всем благородна и великодушна! О, сердце
девушки — это чистое золото! Но неужели ваша матушка так решительно объявила свою
волю насчет невозможности нашего брака?
На все такие предварительные условия и предъявления будущих прав жены Алексей Степаныч отвечал с подобострастием, что «все желания Софьи Николавны для него закон и что его счастие будет состоять в исполнении ее
воли…», и этот ответ, недостойный мужчины, верный признак, что на любовь такого человека нельзя положиться, что он не может составить счастья женщины, — мог понравиться такой умной
девушке.
А там через два-три года и коричневые стены раздвинутся перед нею и выпустят на
волю, на «место», самостоятельной маленькой
девушкой эту тоненькую и гибкую, как тростинка, белокуренькую девчурку, такую робкую и тихонькую от природы.
Мало-помалу, против собственной
воли, и
девушка стала вникать в смысл этих предательских слов, и ей все дело начало казаться совсем в ином свете, а главное: Гордей Евстратыч являлся совсем не тем, чем она его представляла себе раньше.
Когда он подхватил в свои могучие объятия упавшую от удара Дарью Николаевну и почувствовал, что он держит не задорного, драчливого молокососа-мальчишку, а
девушку, все существо его вдруг задрожало от охватившей его страсти, и он понес ее бесчувственную к своим саням, крепко прижимая к себе ее, перетянутый кушаком, гибко извивающийся стан. Ему надо было много силы
воли, чтобы выпустить ее из своих объятий и положить в сани.
Мы уже имели случай говорить, что чистое, непорочное существо,
волею судеб очутившееся в «салтыковском аду», производило на Дарью Николаевну гнетущее впечатление, и взгляд светлых, лучистых глаз молодой
девушки, видимо, поднимал со дна черной души «Салтычихи» укоры нет-нет да и просыпавшейся совести.
«Что же, она сирота, без отца и матери… Кому же руководить ею… И, наконец, что же тут такого? Не все же
девушка должна только вышивать сувениры и изображать из себя тепличный цветок… Должны быть в природе цветы и полевые, растущие на
воле».
— Но наследство тетушки все-таки останется его, Маше довольно и половины… Она обещает быть красивой
девушкой, за богача выйдет… — заметила Салтыкова. — И при этом
воля покойной тетушки — я ее изменить не вправе…
Строгие лица святых глядели на этих двух женщин. Лицо игуменьи Досифеи, вставшей с колен и уже силою
воли, видимо, преодолевшей первый порыв волнения, с обычной строгостью обращенное на молодую
девушку, имело сходство с ликами старинного письма, глядевшимися из киота.
Мне ведь с ней жить, а не вам!» Она тоже
девушка, живущая по своей
воле и к тому же, что там ни говорите, дворянка…
Потапыч. Она, сударь, мне сродственница доводится, племянница. Ее отец еще покойным барином был на
волю отпущен; он в Москве при кондитерской должности находился. Как мать у нее померла, ее барыня и взяли на воспитание и оченно любят. А потом у ней и отец теперича помер, значит сирота теперича выходит.
Девушка хорошая.
Каждый миг дорог; рассуждать некогда — Роза исполнила
волю пьяного деспота и, думая, что этим умилостивила его, сделала движение вперед; но геркулес наш обнял
девушку так крепко, что пилы, бывшие на ней, вонзились в грудь и растерзали ее.
Ольга, по своему развитию, представляет высший идеал, какой только может теперь русский художник вызвать из теперешней русской жизни, оттого она необыкновенной ясностью и простотой своей логики и изумительной гармонией своего сердца и
воли поражает нас до того, что мы готовы усомниться в ее даже поэтической правде и сказать: «Таких
девушек не бывает».
Начнет этакий старик поучения читать: вот, дескать, была у нас в Торжке
девушка, и вселились в нее черти; отвезли ее к какой-то там святой бабушке, продержали год, — как рукой сняло; вышла на
волю, поела скоромного пирожка, и опять в нее черти вселились…
Возьмут прямо из какого-нибудь вертепа
девушку и засадят ее под замок. Она только из-за того бьется, чтобы поскорее выйти. В такое исправление я не верю. Только приучишь к фарисейству; а как попала на
волю, так и взялась опять за прежнее!..
— Я, хоть и простая
девушка, Марья Михайловна, указывать вам не смею, а
воля ваша, мне за вас обидно-с.
Молодая
девушка должна повиноваться
воле родителей, а посмотрим, что скажет старый Гаврила Ржевский, когда я сам буду твоим сватом?» При сих словах государь велел подавать сани и оставил Ибрагима, погруженного в глубокие размышления.
— Ишь ты, все как сговорились. Но ведь в том твоя
воля,
девушка?
— Не могу я здесь молиться-то, — словно невзначай, против
воли, вырвалось у
девушки.
— Ну, хорошо, я обручу вас до похода… Пойми же, шалая
девушка, нельзя выходить замуж за непрощенного разбойника. Ермак идет в поход
волею, чтобы заслужить себе царское прощение. Он сам скажет тебе о том. А ты ему препятствуешь… Препятствуешь сама своему счастью…
— Твоя
воля, ты ей вместо отца, — спокойно заметил Максим Яковлевич. — Но только за что губить
девушку?
Чистота, полная преданность
воле Бога и горячность этой
девушки поразили старца. Он давно уже хотел отречься от мира, но монастырь требовал от него его деятельности. Эта деятельность давала средства монастырю. И он соглашался, хотя смутно чувствовал всю неправду своего положения. Его делали святым, чудотворцем, а он был слабый, увлеченный успехом человек. И открывшаяся ему душа этой
девушки открыла ему и его душу. И он увидал, как он был далек от того, чем хотел быть и к чему влекло его его сердце.